Неточные совпадения
На Неве было холоднее, чем на улицах, бестолково метался ветер, сдирал снег,
обнажая синеватые лысины льда, окутывал
ноги белым дымом. Шли быстро, почти бегом, один из рабочих невнятно ворчал, коротконогий, оглянувшись на него раза два, произнес строго, храбрым голосом...
Безбедова сотрясала дрожь,
ноги его подгибались; хватаясь одной рукой за стену, другой он натягивал на плечо почти совсем оторванный рукав измятого пиджака, рубаха тоже была разорвана,
обнажая грудь, белая кожа ее вся в каких-то пятнах.
Он вышел от нее очень поздно. Светила луна с той отчетливой ясностью, которая многое на земле
обнажает как ненужное. Стеклянно хрустел сухой снег под
ногами. Огромные дома смотрели друг на друга бельмами замороженных окон; у ворот — черные туши дежурных дворников; в пустоте неба заплуталось несколько звезд, не очень ярких. Все ясно.
Из переулка шумно вывалилось десятка два возбужденных и нетрезвых людей. Передовой, здоровый краснорожий парень в шапке с наушниками, в распахнутой лисьей шубе, надетой на рубаху без пояса, встал перед гробом, широко расставив
ноги в длинных, выше колен, валенках, взмахнул руками так, что рубаха вздернулась,
обнажив сильно выпуклый, масляно блестящий живот, и закричал визгливым, женским голосом...
Он схватил Самгина за руку, быстро свел его с лестницы, почти бегом протащил за собою десятка три шагов и, посадив на ворох валежника в саду, встал против, махая в лицо его черной полою поддевки, открывая мокрую рубаху, голые свои
ноги. Он стал тоньше, длиннее, белое лицо его вытянулось,
обнажив пьяные, мутные глаза, — казалось, что и борода у него стала длиннее. Мокрое лицо лоснилось и кривилось, улыбаясь,
обнажая зубы, — он что-то говорил, а Самгин, как бы защищаясь от него, убеждал себя...
У дуги шел,
обнажив лысую голову, широкоплечий, бородатый извозчик, часть вожжей лежала на плече его, он смотрел под
ноги себе, и все люди, останавливаясь, снимали пред ним фуражки, шляпы.
Еще иначе все это смотрело позднею осенью, когда пойма чернела и покрывалась лужами, когда черные, бархатные султаны становились белыми, седыми, когда между ними уже не мелькали бахромчатые повязочки и самый ситник валился в воду, совершенно
обнажая подопревающие цибастые
ноги гренадер.
На дрожках ей было очень неловко сидеть. При каждом толчке она, чтоб удержаться, схватывалась за мое пальто левой рукой, грязной, маленькой, в каких-то цыпках. В другой руке она крепко держала свои книги; видно было по всему, что книги эти ей очень. дороги. Поправляясь, она вдруг
обнажила свою
ногу, и, к величайшему удивлению моему, я увидел, что она была в одних дырявых башмаках, без чулок. Хоть я и решился было ни о чем ее не расспрашивать, но тут опять не мог утерпеть.
— Да, Павел, мужик
обнажит землю себе, если он встанет на
ноги! Как после чумы — он все пожгет, чтобы все следы обид своих пеплом развеять…
Я познакомился с ним однажды утром, идя на ярмарку; он стаскивал у ворот дома с пролетки извозчика бесчувственно пьяную девицу; схватив ее за
ноги в сбившихся чулках,
обнажив до пояса, он бесстыдно дергал ее, ухая и смеясь, плевал на тело ей, а она, съезжая толчками с пролетки, измятая, слепая, с открытым ртом, закинув за голову мягкие и словно вывихнутые руки, стукалась спиною, затылком и синим лицом о сиденье пролетки, о подножку, наконец упала на мостовую, ударившись головою о камни.
Всю ночь Людмиле снились такие знойные, африканские сны! То грезилось ей, что лежит она в душно-натопленной горнице и одеяло сползает с нее, и
обнажает ее горячее тело, — и вот чешуйчатый, кольчатый змей вполз в ее опочивальню и поднимается, ползет по дереву, по ветвям ее нагих, прекрасных
ног…
Прислонясь спиной к стволу клёна, Лунёв смотрел на могилу убитого им человека. Он прижал свою фуражку затылком к дереву, и она поднялась у него со лба. Брови его нахмурились, верхняя губа вздрагивала,
обнажая зубы. Руки он засунул в карманы пиджака, а
ногами упёрся в землю.
Раиса медленно отодвинулась в сторону, Евсей видел маленькое, сухое тело хозяина, его живот вздувался и опадал,
ноги дёргались, на сером лице судорожно кривились губы, он открывал и закрывал их, жадно хватая воздух, и облизывал тонким языком,
обнажая чёрную яму рта. Лоб и щёки, влажные от пота, блестели, маленькие глаза теперь казались большими, глубокими и неотрывно следили за Раисой.
Когда Евсей открыл дверь, перед ним, покачиваясь на длинных
ногах, вытянулся высокий человек с чёрными усами. Концы их опустились к подбородку и, должно быть, волосы были жёсткие, каждый торчал отдельно. Он снял шапку,
обнажив лысый череп, бросил её на постель и крепко вытер ладонями лицо.
Его бархатная куртка была расстегнута у самого горла,
обнажая белый треугольник сорочки, одна
нога отставлена далеко, другая — под стулом, а лицо думало, смотря мимо меня; в этой позе заполнил он собой всю маленькую каюту.
Тут Демьян Лукич резким, как бы злобным движением от края до верху разорвал юбку и сразу ее
обнажил. Я глянул, и то, что увидал, превысило мои ожидания. Левой
ноги, собственно, не было. Начиная от раздробленного колена, лежала кровавая рвань, красные мятые мышцы и остро во все стороны торчали белые раздавленные кости. Правая была переломлена в голени так, что обе кости концами выскочили наружу, пробив кожу. От этого ступня ее безжизненно, как бы отдельно, лежала, повернувшись набок.
Остановился с любопытством перед освещенным окошком магазина посмотреть на картину, где изображена была какая-то красивая женщина, которая скидала с себя башмак,
обнаживши, таким образом, всю
ногу, очень недурную; а за спиной ее, из дверей другой комнаты, выставил голову какой-то мужчина с бакенбардами и красивой эспаньолкой под губой.
Назарову хотелось говорить о похоронах отца — как лучше сделать их, о необходимости прогнать тётку, о Христине и своих планах, но он не находил слов и, отягчённый желаниями, вздыхал, почёсывая мокрую голову. По двору бегали девки, нося воду, точно на пожар, ими хозяйственно командовала Дарья, бесцельно расхаживал скучный, измятый Левон, пиная
ногами всё, что попадалось по дороге. Вот Дарья облилась водою и стала встряхивать юбку, высоко
обнажая крепкие
ноги.
Назаров снял картуз, шаркая по земле толстыми подошвами сапог. Яков Ильич выпрямил спину, вытянул под столом тонкие длинные
ноги и несколько секунд молча смотрел сквозь круглые очки в лицо гостя, потом его редкие, жёлтые усы, концами вниз, дрогнули,
обнажив чёрные зубы.
Один за другим, в разных местах длинной колонны, глухо зарокотали барабаны. Солдаты бегом заскакивали в ряды, поправляя на ходу толчком спины и плеч ранец и подпрыгивая, чтобы попасть в
ногу. Офицеры,
обнажая на ходу шашки, поспешно отыскивали свои места.
Кругом стало непроглядно темно, но Чурчила,
обнажив меч и ощупав им перед собой, двинулся дальше. Вдруг что-то, фыркнув под его
ногами, бросилось к нему на грудь, устремив на него зеленоватые, блестящие глаза.
И если б сорок лет с походцем, проказы и частые посещения виноградников господних не провели множества значительных иероглифов по лбу его и не
обнажили поляны на голове; если б не крапы на носу и если б не одна
нога, которая, любя подчиненность, всегда дожидалась выхода другой, то, право, можно бы господина переводчика назвать очень приятным мужчиной.
Кругом сделалось непроглядно темно, но Чурчило,
обнажив меч и ощупав им перед собою, двинулся дальше. Вдруг что-то, фыркнув под его
ногами, бросилось к нему на грудь, устремив на него зеленоватые, блестящие глаза.
Новгородские сановники, принимавшие вначале сами участие в бунте, опомнились первые, хотя и у них в головах не прошло еще страшное похмелье ими же устроенного кровавого пира. Их озарила роковая мысль, что если теперь их застанут врасплох какие бы то ни было враги, то, не
обнажая меча, перевяжут всех упившихся и овладеют городом, как своею собственностью, несмотря на то, что новгородская пословица гласит: «Новгородец хотя и пьян, а все на
ногах держится».
Затем, позвав брата-прислужника, он приказал ему снять с Николая Павловича мундир, жилет и сапог с левой
ноги, перевязать
ногу крепко платком выше колена, завязать глаза и, спустив с левого плеча рубашку,
обнажить грудь. Вывел его, приставя обнаженный меч к груди, из мрачного убежища.
Я уложу в корзину дыню и цветного зуйка, а ты оденешься молодым рыбаком,
обнажишь свои прекрасные
ноги и понесешь за жабры в обнаженных руках прекрасного розового мормира.